Глава 2. §1. Ведические истоки: поцелуй йогини

Йогини, чей культ был центральным для каула-практики, имели следующие черты: 1) они были могущественными, иногда воинственными женскими божествами, с которыми идентифицировались человеческие «ведьмы» в ритуальных практиках[1]; 2) их сила была тесно связана с потоком крови – как их собственных менструальных и сексуальных жидкостей, так и крови их животных (и человеческих?) жертв; 3) йогини имели важное значение для тантрической инициации, в которой они посвящали мужчин-практиков через передачу флюидов через свои «рты»; 4) они обладали способностью летать; 5) они принимали форму людей, животных, птиц, часто – обитаемых деревьев; 6) они часто выстраивались в круги; 7) их храмы были расположены в основном в изолированных местах, на вершинах холмов или гор, форма храмов обычно представляла собой круг, часто без крыши; 8) они никогда не изображаются как практикующие йогу по той простой причине, что йога, как мы знаем, еще не была изобретена[2]. В этой главе мы рассмотрим истоки определяющих черт йогинь и их культов.

В то время как самое раннее упоминание о йогинях в индийской литературе относится приблизительно к VI веку и встречается в главе индуистской Агни Пураны[3], а также в буддистском тексте Карьягити (примерно VII век), их происхождение может восходить к ведическим, если не индоевропейским, источникам. Текст ряда песен карьи является в высокой степени сексуальным, и каждый обнаруживает указание по меньшей мере на то, что роль йогини как консорта мужчины-практикующего уже установилась к этому времени:

«При поглаживании треугольника (йони) дай, о Йогини, объятие; при трении Лотоса (вульвы) и Ваджры (пениса), навлеки вечер.
О, Йогини, без тебя я не могу наслаждаться жизнью; целуя твой рот (вульву), я пью сок Лотоса»[4].

Единодушным мнением учёных стало то, что культы йогинь, являвшиеся основой для ранней тантры, возникли из автохтонного не-ведического индийского источника. Этот анализ является частью более широкого обзора тантры, которая возникла на индийской почве и вобрала в себя более элитные варианты предписаний и практик. Этот довод имеет две формы. Первая утверждает, что традиции поклонения богиням и тантра являются формами туземной или племенной религии, которые вышли на поверхность религиозной практики городских и сельских элит в конце правления династии Гуптов и раннего средневековья[5]. Вторая имеет существенные иконографические свидетельства культов множественных богинь, Шивы Пашупати и ряд других атрибутов позднего индуизма в глиняных печатях цивилизации долины Инда (примерно 2500-1750 до н. э.). Здесь аргументом является то, что эти культы сохранялись, несмотря на индоарийские вторжения, но исключались из письменных и скульптурных свидетельств на протяжении более двух тысячелетий триумфа ариев. Этот второй аргумент остаётся в силе, только если предположить, что ведическая религия была чисто индоарийской и не испытывала никакого влияния со стороны культур соседей по субконтиненту. Однако, как продемонстрировали Аско Парпола, Фриц Сталь и позднее Бернар Сержан, религия Вед уже была смесью индоарийской и хараппской цивилизаций. Вот что об этом пишет Сержан:

«В настоящее время очевидно, что индоарийцы, прибыв в Индию, в значительной степени опирались на хараппское наследие, включив некоторые ритуальные обычаи (сооружение огненных алтарей, домашние ритуалы, звёздная накидка (в раджасуе[6]), ритуальное омовение, закрепление праздничных дней (Богини[7]) на солнцестояниях) в свою собственную религию. Цивилизация долины Инда отображает особенности, связанные с Варуной, но не с Митрой, с «Шивой», но не с Вишну, и в целом имеет очень немного божеств в сравнении с обширным ведийским пантеоном. Это не прямой источник ведической и индийской религии, а, скорее, её весьма важный компонент»[8].

Что касается происхождения множества богинь или единственной великой Богини, многие учёные усматривали свидетельства их культов в печатях долины Инда, изображающих женскую фигуру со стеблем лотоса, выходящим из её вульвы[9]; сексуальный союз буйвола и женщины (служащий прототипом южноиндийских культов великой Богини как супруги Демона-Буйвола)[10]; и группа из семи женских фигур, так называемая «печать божественной смоковницы», из Мохенджо-Даро, связь которой с богом более поздней индийской мифологии была продемонстрирована Аско Парполой[11]. Помимо этого, как Парпола также показал, шумерское слово «созвездие» обозначается пиктограммой, состоящей из трёх звезд. В постведической традиции, Апабхарани, последний из 28 астеризмов, или лунных домов, (накшатра) (конфигурация, также заимствованная у хараппской цивилизации) называется йони. Намного раньше Ригведа называет огненный алтарь, состоящий из трёх камней, «животом Агни». Шветамбары считают, что астеризм Апабхарани имеет форму вульвы (бхага), в то время как дигамбары описывают форму того же астеризма как «очаг, состоящий из трех камней»[12]. В тантрических изображениях треугольник, образованный тремя точками, как правило, символизировал йони; и в традиции поклонения богине в Северо-Западной Индии, Вайшно Деви, одна из Семи Сестёр, которая считается одним из аспектов великой Богини, почиталась в форме трёх каменных глыб, которые назывались пинди и символизировали три составляющих троицы Шакти: Маха Лакшми, Маха Сарасвати и Маха Кали[13].

Здесь я хочу отметить, что различие между «ведической» или «индоарийской» традицией с одной стороны и «не-ведической» или цивилизацией «долины Инда» с другой довольно искусственно. Религия и культура долины Инда уже присутствует в Ведах, вместе с тем в них преобладает индоарийской материал – и не более «местный» на Индийском субконтиненте, и не более «пришлый» по отношению к Ведам. На отдалении в почти четыре тысячи лет и сотни миль (от долины Инда до Доаба, сердца Индийского субконтинента), такие различия ломаются.

Первое утверждение – что индийский культ богини и тантра являются формами племенных культов, которые спустя много столетий, проведённых в тени индоарийской гегемонии, вылились в основное русло индийской религии в период правления Гуптов, – будет проверено и, я полагаю, опровергнуто в конечном итоге этой главы. Достаточно чуть стереть налёт отличительных особенностей культов Йогини, чтобы найти огромный пласт ведических и классических индуистских предшественников в (1) культах ведических богинь, апсар (нимф), грахи (или грахани), якшини (дриады[14]) и дакини индуистской, буддистской и джайнистской мифологиях; (2) различных группах бесчисленных Матерей-богинь и других женских сущностей; (3) отношении к женщине и женственности в целом. Текстовые и иконографические данные подкрепляются этнографическим материалом современной Индии такими образом, что указывают на то, что эти полубожественные (или, если кто-то предпочитает, полудемонические) женские сущности были постоянным элементом индийской религии на протяжении более трёх тысяч лет.

Общепризнано, что  женщины играли в ведийских ритуалах необходимую, если не экстенсивную роль. Недавнее исследование Фреда Смита особенно проливает свет на эту тему, при его внимании к типам ритуальных мероприятий и видам ведических божеств, с которыми женщины взаимодействовали. Один из таких ритуалов – это жертвоприношение, которое делалось в полнолуние и новолуние жёнам богов и совмещалось с жертвоприношением лунным богиням  –  Раке, Шинавали и Куху (также богиням деторождения), которые олицетворяли полнолуние, четырнадцатый день убывающей луны и новолуние соответственно[15]. В этом ритуале жена жертвователя должна была лить воду вниз по её правому бедру (или между бёдер), обнажив бёдра или нижнюю часть живота, в то время как жрец произносил: «Ты Праджапати, самец, даритель семени, помести сперму в меня!». Затем жена читала стих, в котором призывала жён богов последовать по тропе гандхарвов, возможно, идентифицируя их с нимфами, то есть жёнами гандхарвов[16].

Те же женские участники ритуала – божественный и человеческий – соединены в другом ведическом контексте: это сооружение топки, в которой зажигался новый огонь для ритуала «складывания огня» (агничаяна или агникаяна). Здесь топку, которая будет служить чревом Агни, соответствующим образом вылепляла жена жертвователя, которая отождествлялась с Синивали. В то время как топливо для очага передаётся жрецу, который сопоставляется с сыновьями Адити, произносимые нараспев мантры взывают к женским божествам: Адити, жёнам богов, божественным женщинам, покровительницам, Женщинам с Необрезанными Крыльями (ачиннапатрах) и другим женским фигурам[17].

Обнажённые бёдра выведены на первый план в ещё, по крайней мере, трёх ритуалах ведийского периода[18], каждый из которых предполагает демонстрацию необузданной женской сексуальности, если не ведьмовства. Первый – это обряд «нахождение мужа» (пативедана), который проводят в конце Сакамедхи, третьего из сезонных ритуалов (каждый сезон (чатурмасья) длился четыре месяца). Участники ритуала идут в обход, оставляя ритуальное место чистым и направляясь на север до перекрёстка, где приносят отводящую беду жертву ужасному богу Рудре Триамбаке – «Рудре Трёх Маленьких Матерей». Жертвы делают как Рудре, так и Амбике («Маленькой Матери»), которая отождествляется с его сестрой[19]. Жертвенных лепёшек, которые размещают на кротовинах[20], на одну больше, чем членов семьи жертвователя: дополнительная лепёшка связывается с ещё не родившимся потомком. Так будущие потомки жертвователя будут освобождены  от власти Рудры. Затем люди обходят огонь вокруг, двигаясь три раза справа налево и хлопая по левому бедру, а затем в обратном направлении и хлопая по правому бедру.

Аналогичный обряд проводится в день Махавраты ритуала Гавамаяна, а также во время подготовительных церемоний Ашвамедхи. В первом случае группа из восьми рабынь (даси) проносила кувшины с водой вокруг  марджалии (куча земли справа от алтаря, на которой очищаются жертвенные сосуды), они пели, производили ритуальные восклицания, хлопали по своим бёдрам, переступали с ноги на ногу, в то время как рядом проститутка и целомудренный ученик вступали в ритуальное соитие.

В обряде Ашвамедха после убийства коня царские жёны подходили к нему, и в то время как старшая царица (махиши) готовилась к ритуальному совокуплению с животным, другие царицы (иногда в сопровождении сотен рабынь) выполняли ряд ритуальных циклов, хлопая себя по бёдрам и делая вокруг лошади три круга вправо, три круга влево и снова три круга вправо. Мантра, сопровождающая вход трёх цариц в этот обряд, обращена к имени Рудры Триамбаки: «О, Амба, Амбали, Амбика. Никто не ведёт меня. Лошадиная оболочка спит»[21]. Эти три имени также встречаются в Махабхарате: так зовут трёх принцесс Каши, которых похитил Бхишма, желая выдать замуж за своих младших сводных братьев. Амба, старшая из них, становится мощным мстительным персонажем, сперва пройдя через страшные аскезы, затем став мелкой, извилистой рекой, кишащей крокодилами, и, в конце концов, – в более позднем перерождении – мужчиной-воином, обменявшись гениталиями с якшей по имени Стхунакарна («Пенёк с ушами»)[22].

Ведущая роль сексуально могущественных женщин в каждом из этих трёх обрядов подталкивает Стефани Джеймисон к утверждению следующего:

«Модели, представленные обходами в день Махавраты и в Ашвамедху, выполняли и участницы ритуала «нахождение мужа», и они особенно примечательны [тем, что]… эти выступления почти до безумия наращивали атмосферу несдержанности, созданную недозволенными и опасными союзами на этих двух ритуалах. По-видимому, целомудренная и осторожная дочь жреца поощрялась путём плясок вокруг костра, шлёпанья её по бедрам и молений о муже, как будто на ритуальном соитии. Это позволяет предположить, что, скорее, сексуальность, а не девичья стыдливость способствовала брачным переговорам»[23].

В ведийской мифологии это женщина по имени Апала, которая совершила прототипичный обряд «нахождения мужа», используя инвентарь и мантры жертвоприношения сомы, чтобы привлечь к себе бога Индру и в конечном итоге обрести мужа[24]. В мифе дева Апала «спускается к воде», находит сому и «давит её во рту» (то есть пережёвывает), а затем предлагает выпить Индре. Она вступает в сексуальную связь с Индрой, после чего тот делаёт её красивой и заставляет расти волосы на её лобке. Это тот же Индра, что борется с ведьмами, а также подобной амазонке женщиной с одной грудью и «заржавелой вагиной» в двух фрагментах Ригведы[25]. В комментарии Брахманы к мифу об Апале утверждается, что она передала сому Индре изо рта в рот – через поцелуй. Альф Хилтебейтель видит в этом мифе одну из форм индоевропейских мифов о богине независимости, известной в Индии как Шри, которая, как её ирландский аналог Флэйс, связывалась с «жидкостями независимости», водой и сомой (заменённых в Ирландии пивом)[26].

Здесь, таким образом, показано, что «поцелуй» йогини и флюиды, выпиваемые из её вульвы, в старой песне бенгальской карьи, с которой была открыта эта секция, имеют истоки в ведийской, если не индоевропейской традиции, мифах и ритуалах, которые выносят мощную и опасную женскую сексуальность на первый план.

[1] Растёт число учёных, утверждающих, что эти культы изначально контролировались женщинами. Среди них Miranda Shaw «Passionate Enlightenment» (1994) (везде) для ранней буддийской тантры, Caldwell, «Oh Terrifying Mother» (стр. 195-251) для культов Бхадракали в Керале, Assayag «La colete de la deesse decapisec» (стр. 189-200, 265-288) для Йогаммов в Карнатаке.

[2] Здесь я имею в виду хатха-йогу – комбинацию поз и контроля дыхания, которая была введена преимущественно Горакнатхом (Горакшанатхом) в XII-XIII веках (см. White, «Alchemical body», стр. 90-101).

[3] Mallmann, «Enseignements» (1963), стр. 3. Её датировка основывается на сравнении отрывков из Вишну-дхармоттара-пураны (3), Брихат-самхиты (58) и Хаяштраса-Панчаратре. Отрывок, найденный в нескольких рукописных версиях Хариванши, но исключённый из ключевого издания, упоминает «Йогини». См. ниже прим. 87 и главу 7, прим. 1. Тот же стих также содержит две семенных мантры, что указывает на то, что это относительно поздняя интерполяция. См. ниже, глава 6, прим. 19.

[4] Caryagiti 4.1-2, в Carydgta (1986)  под ред. Kvaeme, стр. 86-91. См. ниже прим. 9.

[5] Inden («Hierarchies of Kings» (1982), стр. 99) определяет «раннее средневековье» как период между распадом царства Чалукья около 750 года и образованием Делийского султаната в начале XIII века. Эпоха Гуптов длилась с IV по VI века, однако его «классический паттерн» развивался в Северной Индии вплоть до конца VII века: Thapar, A History of India (1968), ч. 1, стр. 136.

[6] Sergent, «Genese» (1997), стр. 121-123.

[7] Там же, стр. 123-124.

[8] Там же, стр. 124.

[9] Tiwari, «Goddess Сults» (1988), стр. 183. Санскритское слово, означающее «поцелуй» (cumba), фонетически очень близко к словам, которыми обозначаются тайные знаки (chumma, chomma), которые использовали тантрические сектанты, чтобы опознать друг друга.

[10] Sergent, «Genese», стр. 140.

[11] Parpola, «Deciphering» (1997), стр. 261 и рис. 14-35; и «Sky-Garment» (1985), стр. 121, 151. Эта печать (DK 6847) хранится в Национальном музее Пакистана.

  1. 12 1 , 151.

[12] Parpola, Sky-Garment, стр. 84; со ссылкой на Kirfel, «Der Kosmographic» (1920), стр. 139, 281.

[13] Erndl, «Victory to the Mother» (1993), стр. 4-39. Храм Наина Деви также хранит три переносных пинди, но один из них символизирует мужское существо Ганешу (стр. 54). Другие богини в этом ансамбле почитались в виде отельных пинди.

[14] Хотя термин «дриада» – вполне буквальный перевод Санскритского «врикашака» (другой вид существ, отождествляемых с деревьями), я использую для перевода слово «якша», следуя старой научной традиции, и ведь они так же, даже если их (оспариваемая) этимология не поддерживает это, тесно связаны с деревьями и более значимы в индуистском пантеоне, чем Врикашаки. Для обсуждения см. Tiwari, Goddess Cults, стр. 22-24 и ниже прим. 133, 195.

[15] Гимны для этих трёх ритуалов можно найти в Атхарваведе 7.46-48, для издания см. библиографию.

. Апаштамба-Шраута-сутра (3.9.4-5) предписывает подношения Раке, если жертвователь хочет сына, Шинавали для обильного скота, Куху для общего процветания: Smith, «Indra’s Curse» (1992), стр. 27-29. Смит выдвигает гипотезу, что эти подношения являются производными от самостоятельного прообраза, который женщины изначально совершали для себя. Другой ведийской богиней, которую связывали с деторождением, изобилием и (иногда) Индрой была Пуранидхи (Ригведа (2.38.10; 4.26.7; 4.27.2)). Для издания см. библиографию.

[16] Smith, «Indra’s Curse», стр. 37-38.

[17] Jamison, «Sacrificed Wife» (1996), стр. 63-64; со ссылкой на Манава-Шраута-сутру (6.1.2.4-12) и Майтраяни-самхиту (2.7.6.).

[18] Подробное описание содержится в Jamison, «Sacrificed Wife», стр. 240-245. Сакамедха и Ашвамедха –ритуалы  шрауты; Гавамаяна – ритуал саттры. Согласно Shulman (Tamil Temple Myths (1980), стр. 227), «имеющий трёх матерей» – это «исконное» значение слова «триамбака».

[19] Согласно Tiwari («Goddess Сults», стр. 85), Амбика как «сестра» Рудры (в Ваджасанейи-самхите 3.57а и Тайттирия-самхите 1.8.6) – это наиболее ранний предшественник более поздних отношений этого бога, в форме Шивы, с Богиней в качестве супруги. Шатапатха-брахмана (2.6.2.13-14) называет Амбику «распределительницей счастья» и предписывает девицам призывать её брата Триамбаку, «благоуханного дарителя мужей» (Coburn, «Devi-Mahatmya» (1984), стр. 102). Амбика описывалась в Тайттирия-брахмане (там же, стр. 214) как жестокая богиня и убийца. Только позднее её стали представлять как супругу Рудры.

[20] Кротовина (акхара – логово животного) и крот (акху – символ Рудры) имеют возможные сексуальные коннотации, представляющие женские половые органы (Jamison, «Sacrificed Wife», стр. 245.).

[21] Апаштамба-Шраута-сутра 20.12.12, переведённая в Jamison, «Sacrificed Wife» (стр. 243). Мантры против демонов, вызывающих болезни, адресовывались Триамбаке и Гаруде в Йога-тарангини (Filliozat, «Kumaratantra» (1937), стр. 64).

[22] Махабхарата 5.187.18-40.5.193.4.

[23] Jamison, «Sacrificed Wife», стр. 244. См. ниже гл. 7, прим. 107.

[24] Ригведа 3.91.1-7, там же, стр. 240.

[25] Ригведа 1.133.2-3.10.155.4.

[26] Hiltebeitel, «Ritual of Battle» (1976), стр. 180. Список богинь в джайнском труде «Ангавиджа», созданном около IV века, включает имя Апалы вместе с Анадитой, Айрани и Салималини. Согласно В. С. Агравалю и Моти Чандре, это могут быть греческие и персидские богини Афина Паллада, Анахита, Эйрена и Селена (предисловие к «Angavijja», стр. 53-54, 78, 83; цитируется в Tiwari, «Goddess Cults», стр. 12).

 

Назад к Глава 1. §4. Представление вселенной каулы

Вперёд к Глава 2. §2. Апсары