Предисловие

Насколько я помню, мои поиски практиков аутентичной тантры начались в 1974 году в Бенаресе, куда я отправился учиться как иностранный студент, будучи старшекурсником Висконсинского университета. В один прекрасный день я прогуливался по Кедар-гхату в поисках святого, способного посвятить меня в мистерию тантры. Стоя наверху лестницы, ведущей к пенящимся коричневым водам Ганги, я заметил пожилого мужчину с длинной седой бородой в набедренной повязке, который сидел в позе, казавшейся медитативной. Я приблизился к нему и спросил на хинди, не саньясин ли он, и если да, то что может рассказать мне о тантре. Его ответ прозвучал на английском. Мужчина оказался бизнесменом из Бенгалии. Все его вещи украли в поезде месяц назад, и он вышел в Бенаресе, чтобы отдохнуть от работы. Его семья жила неподалеку, и он проводил своё послеобеденное время на Кедар-гхате. Что касается тантры, он не практиковал её, и, в любом случае, всё, что стоит знать на эту тему, можно найти в книгах Артура Авалона[1]. Тогда я впервые услышал псевдоним генерального адвоката Бенгалии, положившего начало исследованиям тантры и, как следствие, появлению «тантрических» практик в Европе и США. Это был также мой первый взгляд в кривое зеркало современной тантры[2], в котором практики и гуру брали свои идеи у западных учёных и продавали их западным ученикам, жаждущим прикоснуться к таинствам Востока. Около 30 лет прошло с этой встречи. Сейчас по Асси-гхату, что в нескольких минутах ходьбы вверх по реке от гхата Кедар, в любой подобный день щеголяет множество американцев и европейцев, одетых как последователи тантры. Калифорния, Франция, Италия кишат такими людьми, многие из которых рекламируют в интернете «нью-эйдж-ретриты» и мастер-классы по «тантрическому сексу», а также много других видов смешанных практик.

В литературе средневековой Индии есть всеобъемлющий термин для предпринимателей такого типа, нацеленных на определенный сегмент досуга людей, который в наши дни известен как «тантрический секс». Этот термин – мошенники[3]. Существовал и существует сейчас аутентичный корпус предписаний и практик, известных как каула или тантра, который являл собой сексуализацию ритуала (а вовсе не ритуализацию секса, что является одной из многих фундаментальных ошибок современных практикующих). Около XI века кашмирские индуисты во главе с выдающимся философом Абхинавагуптой стремились эстетизировать сексуальные ритуалы каулы. Эти теоретики, чья «целевая аудитория», вероятно, состояла из практикующих домохозяев-конформистов, сублимировали конечную цель и смысл сексуальных практик каулы – генерирование могущественных, трансформирующих сексуальных флюидов – в простые побочные продукты высокой цели: достижение божественного состояния сознания в блаженный опыт сексуального оргазма[4]. В оригинальных источниках каулы почти не упоминается об удовольствии, блаженстве или экстазе[5] во время сексуальных ритуалов. Тем не менее, именно этот опыт блаженного расширения сознания стал девизом последовавших изменений тантры. Именно на этих второстепенных, производных аспектах в начале XX века акцентировали внимание и западные, и восточные последователи в попытках реконструировать учение. Здесь я ссылаюсь конкретно на «реформированную» тантру Бенгалии и её влияние на сэра Джона Вудроффа (Артура Авалона), отца западного тантрического учения.

Эти учёные-практики, со своей стороны, отвечали за более раннее искажённое изображение тантры, а именно представление её христианскими миссионерами и колониальной администрацией как едва ли нечто большее, чем совокупность сексуальных извращений и мерзостей. Две этих стратегии – восхваления и порицания тантры – стали основополагающими для образа «тантрического секса», который ряд западных и восточных «духовных предпринимателей» предлагали в основном американским и европейским клиентам последние несколько десятилетий. Представляя всю историю тантры как единый, монолитный «культ экстаза» и предполагая, что всё, что в индийской культуре отдает эротизмом, подпадает под понятие «тантрический», тантра типа нью-эйдж смешала в себе индийские любовные писания (Камашастру, Татишастру), эротическое искусство, техники массажа, аюрведу и йогу в новую единую традицию. Более того, акцент на экстаз и расширение ума опирается на то, что уже было второстепенным отражением изначального значения и силы ритуалов каулы, – подретушированную интерпретацию тантры, предложенную в XI веке кашмирскому обществу, для которого питьё сексуальных флюидов как несущих силу субстанций – практика, лежащая в основе ритуалов каулы, – был бы слишком шокирующим и извращенным зрелищем[6]. Тантра в версии Абхинавагупты как путь к экстатическому, возвышенному божественному сознанию была предложена праздному кашмирскому обществу, чей профиль, возможно, соответствовал нью-эйдж-искателям XX-XXI веков, рассматривающим «тантрический секс» как потребительский продукт. Читателям, желающим глубже изучить демографию и историю этого современного феномена, предлагается ознакомиться с работами Хью Урбана[7].

Нью-эйдж-тантра соотносится со средневековой примерно как рисование пальцем с изобразительным искусством. Она удивительно прозаична: «серии йоговских упражнений, приложенные к сексуальному акту (преимущественно речь идет о coitus reservatus – т. н. сохранённом половом акте, при котором мужчина как можно дольше остается на пике удовольствия без наступления оргазма и эякуляции – прим. переводчика) – печальная попытка механизировать таинство сексуальной любви»[8]. Тем не менее, такое производное, дилетантское толкование сложной, чуждой и относительно древней традиции не уникально для истории религий.  К примеру, «египетские таинства», бывшие в моде в эллинистическом и римском мире, в подлинном понимании не являлись ни египетскими, ни таинствами; и они процветали спустя более чем тысячу лет после существования аутентичных центров культов Исиды и Осириса. Примерно так же обстоит ситуация с аутентичной тантрой и ее нью-эйдж-версией. Уже в средние века Индийский океан был для Запада «горизонтом мечты», своего рода границей, за которой скрывались чудеса и монстры, одновременно страшившие и пленявшие европейские умы[9]. И в то время как Индия радикально менялась с течением веков, отношение к ней Запада оставалось прежним. Индия как воплощение таинственного Востока продолжала быть пустой нишей, которую европейцы (а сейчас и североамериканцы) считали возможным заполнить своими фантазиями, преувеличениями и страхами, так что в воображении Индия остается чем-то немного большим, чем свалка всяческих западных катексисов[10]. Изобретенная традиция нью-эйдж-тантры – всего лишь последнее выражение этого устаревшего образа мышления, который выгодно использовался такими самопровозглашенными гуру, как Ошо, Марго Ананд, Чарльз Мур и другие. В то же время, надо признать, что индийская религиозная политика – или почти полное её отсутствие – способствовала тому, что ситуация была пущена на самотёк. В Индии нет ни централизованной церкви, ни теократии, ни одобренного канона (хотя были попытки реализовать это со стороны сектантских лидеров современной организации «Вишва хинду паришад» с их узким определением хиндутвы — «индусскости»). В Индии нет и никогда не было главенствующего религиозного института для защиты самого себя и противостояния тому, что может быть охарактеризовано как еретические толкования индийских религиозных предписаний и практик, поэтому предприниматели от экстаза имеют возможность вести свою деятельность безнаказанно.

Эта колонизация и коммодификация систем религиозных верований, искажение и присвоение самого термина «тантра» не только обманчиво, это также попирает чувства современных практиков аутентичной тантры, безмолвного тантрического большинства. Представим подобный сценарий, в котором индийские предприниматели запускают в Южной Азии мастер-классы по «христианскому сексу», утверждая, что они опираются на секретные практики Иисуса и Марии Магдалены, переданные катарами, или другую выдуманную ерунду. Или представим нью-эйдж-баскетбольные клубы без корзин. Конечно, сайты, посвящённые «тантрическому сексу», заполнены отзывами довольных клиентов, утверждающих, что практика помогает им прекрасно себя чувствовать, и их жизнь улучшается во всех отношениях, что выходит далеко за пределы пользы для либидо. Без сомнения, во многих случаях эти отзывы правдивы, а многие «тантрические предприниматели» имеют самые благие намерения и предлагают своим клиентам новый путь чувственного наслаждения и раскрытия своей сексуальности[11]. Я спорю не с присутствием секса в «тантрическом сексе», но с использованием понятия «тантрический», которое здесь совершенно неуместно. Когда компания «Walt Disney» создавала мультфильм «Покахонтас», она не претендовала на историческую точность, это был просто ходовой продукт, имеющий развлекательную ценность. Это именно то, что бизнес, завязанный на «тантрическом сексе», делает на Западе, правда, с существенным отличием: он фактически неявно и фиктивно претендует (через присвоение понятия «тантрический») на воспроизведение исконных, аутентичных практик, существовавших в Индии.

Учение тантры было распространено во множестве стран Азии. Для любой основанной на тантре практики, чтобы быть законной в Китае (чань), Японии (дзен, тэндай и другие) или Тибете и в прошлом, и в настоящем, должна быть возможность проследить возникновение переведённого текста до подлинного индийского текста на санскрите. У банальностей и пошлостей, извергаемых современными гуру западной тантры, нет таких истоков. Более того, передача таких учений должна быть прослежена через непрерывную цепь гуру и последователей, вплоть до индийских основателей. Сегодняшние гуру западной версии тантры не принадлежат к такой цепи[12]. «Тантрический секс» типа нью-эйдж – это западная выдумка, чье великое обещание – если откровенно взглянуть на соответствующую интернет-рекламу – заключается в продлении полового акта для мужчин и более устойчивых и частых оргазмах для женщин. Ни то, ни другое не являлось значимым аспектом ни в одном аутентичном учении тантры. Всё это бесплотные западные выдумки, но есть одна деталь: дорогостоящие мастер-классы и воркшопы по «тантрическому сексу» их ведущие продают не за игрушечные деньги.

Хотя время от времени я буду обращаться к этому феномену, порождённому нью-эйдж, я намерен путём реконструкции средневековой южноазиатской тантры и тантрических традиций, связанных с сексуальными практиками, деконструировать продукт, который современные предприниматели от экстаза продают несведущей западной публике.

[1] Писательский псевдоним сэра Джона Вудроффа, помещаемый им на титульных страницах работ, которые он  отредактировал, а не написал или перевёл сам.

[2] Представляется уместным, что музей Дхубела (Чаттарпур, Мадхья-Прадеш), в котором находится самая большая в Индии коллекция изображений йогинь, также включают комнату кривых зеркал, которые были ещё одной страстью принца, собравшего коллекцию.

[3] Например, так представляются капалики в Катхасаритсагаре («Океане сказаний»): см. гл. 5.

[4] Также, как будет в частности показано в главе 4, выработка сексуальных флюидов остаётся центральной частью для кула-пракрийи — секретного ритуала системы Абхинавагупты, о котором говорится в 29 книге его Тантралоки.

[5] «Язык блаженства» используется в Каула-джняна-нирнае при описании обряда посвящения; тем не менее, «опьянение блаженством» достигается через употребление практикующими партнёрами сексуальных жидкостей друг друга: см. гл. 4.

[6] Об этой части толкований тантрических ритуалов Абхинавагуптой см. Sanderson, «Meaning in Tantric Ritual» (1995), стр. 78-87.

[7] Urban, «The Cult of Ecstasy» (2000), 268-304.

[8] Kakar, «Shamans, Mystics, and Doctors» (1982), стр. 151.

[9] Ле Гофф, «Средневековый мир воображаемого» (1985), «Другое Средневековье» (1977), а также White, «Myths of the Dog-Man» (1991), стр. 10.

[10] К общей дискуссии о европейском опыте в Индии см. Halbfass «India and Europe» (1988).

[11] С другой стороны, некоторые из них вступают в нездоровые отношения с людьми с хрупкой психикой, которые пытаются найти человека, подходящего на роль отца или матери. Отношения гуру-ученик в сочетании с сексуальным содержанием тантрического секса часто превращаются в опасный коктейль. См. Kramer, Alstad, «Guru Papers» (1993), стр. 91-99.

[12] Здесь я имею в виду независимых распространителей «индуистского тантрического секса» в отличие от тибетских буддистских миссий на Запад, которые имеют прямое происхождение от индийских учителей и строгий стандарт в отношении санскритских источников, происходящих от изначальных текстов.

 

Вперёд к Главе 1. Тантра в контексте Южной Азии